grnsta (grnsta) wrote,
grnsta
grnsta

Category:

Анархия это свобода ? - 6

2. Живая вера - 4.

(Предыдущее...)

Листая малоизвестную книгу Павла Бакунина мы уже обратили внимание, на то, как его христианский взгляд на сущность веры и знания перекликается с буддистской традицией. Может быть Павел Бакунин не совсем христианин? Хотя сам он настойчиво и категорически указывал, что его религия есть религия Христа.

Этот пост неколько длинноват, но надеюсь, что прочитавшие его до конца увидят, что христианский мистицизм и буддистская практика очень похожи.

Советский дикарь.jpg

Обратимся к подлинно христианской традиции, к исихазму. Исиха́зм - христианское мистическое мировоззрение, древняя традиция духовной практики, составляющая основу православного аскетизма. Так же рассмотрим широкоизвестные суттры Палийского канона.

Вот например:

Устав преподобного Нила Сорского
к. ХV – н. ХVI в.


I О различении стадий ведущейся с нами мысленной брани, о победах и поражениях в ней и о том, что надо тщательно противиться страстям
Разнообразны, – сказали отцы, – восстания на нас мысленной брани, победы и поражения в ней: прежде – прилог, затем – сочетание, потом – сосложение, затем – пленение и потом – страсть.

Прилог, – сказали святые отцы (Иоанн Лествичник, и Филофей Синаит, и иные), – это простой помысл или образ чего-либо случившегося, только что в сердце вносимый и уму являющийся. Григорий же Синаит говорит, что прилог – это происходящее от врага внушение, например: сделай это или то, как и Христу Богу нашему: «Скажи, чтобы камни сии сделались хлебами» (Мф. 4, 3). Просто сказать, это какая-либо мысль, уму человека принесенная. И это, говорят, безгрешно, ни похвалы не заслуживает, ни укоризны, так как не в нашей власти. Ибо невозможно, чтобы не было к нам прилога вражеского помысла. Как говорит Симеон Новый Богослов: «С тех пор как диавол за преслушание соделал человека от рая и от Бога отогнанным, обрел он доступ с бесами своими словесность всякого колебать мысленно». Ведь только преуспевшим и совершенным возможно непоколебимыми пребывать, но и тем это бывает на время, как говорит святой Исаак.

Сочетанием же называют собеседование с явившимся прилогом по страсти или бесстрастно, иначе говоря – принятие внушаемого врагом помысла, то есть рассматривание его и беседу с ним по произволению нашему. Это означает уже обдумывание какой-либо мысли, принесенной уму. И это, сказали, не совсем безгрешно. Когда же кто-либо богоугодно разрешит, достойно бывает и похвалы. Разрешаем же так: если кто не отсечет прилога лукавого помысла, но несколько вступит в собеседование с ним и враг уже будет влагать ему страстные помышления, то пусть он постарается переменить их на благие. Как же на благие помыслы переменять, после, когда Бог даст слово, скажем.

Сосложение же, сказали, – это усладительное склонение души к явившемуся помыслу или образу. Это бывает, когда кто-либо, принимая представляемые от врага помыслы или образы и с ними мысленно беседуя, несколько согласится в мысли своей, чтоб было так, как внушает вражий помысл. Это судится по мере устроения подвизающегося. Устроения же подвизающихся бывают таковыми: если кто-либо находится в преуспеянии и принял от Бога помощь отгонять помыслы, но если обленится и по небрежению не постарается отвращать лукавые помыслы, – для того это не безгрешно. Если же кто, будучи новоначальным и немощным еще отгонять прилоги лукавого, несколько и согласится с лукавым помыслом, но тотчас исповедуется Господу, каясь и осуждая себя, и призовет Его на помощь, как написано: «Исповедайтесь Господеви и призывайте имя Его» (Пс. 104, 1), то Бог простит ему по милости Своей, ради немощи его. Это сказано отцами о сосложении мысленном, когда невольно кто-либо побеждается помыслом, будучи в подвиге, корень же ума его в том утвержден, чтобы не согрешать и не совершить беззакония делом. И это первое сосложение. Второе же, – говорит Григорий Синаит, – когда кто принимает помыслы вражеские по своей воле, и, собеседуя и сочетаясь с ними, победится ими, и уже более не борется против страсти, но твердо положит в себе сотворить грех или даже попытается совершить его, желая на деле исполнить то, что положил в мысли своей, но встретит препятствие или во времени, или из-за места, или из-за иных каких причин; и это особо греховно и подлежит наказанию.

Пленение же – это или насильственное и невольное порабощение сердца, или продолжительное сочетание с явившимся помыслом, для доброго нашего устроения губительное. И первое, насильственное и невольное сердца порабощение, – это когда пленен будет ум помыслами, то есть насильно, хотя бы ты и не хотел, будет увлечен лукавыми мыслями, но вскоре с Божией помощью возвратишь его к себе. Второе же, продолжительное сочетание с явившимся помыслом, для доброго устроения губительное, – когда ум, словно бурею и волнами носимый и из устроения благого изводимый к лукавым мыслям, не может в тихое и мирное устроение прийти; это наиболее от суеты бывает и от многих и неполезных бесед.

Это иначе судится во время молитвы и иначе не во время нее, иначе в отношении средних и иначе в отношении лукавых помышлений. Если пленится ум лукавыми помыслами во время молитвы, – это более греховно, ибо во время молитвы подобает собирать ум к Богу, молитве внимать и от мыслей всяческих отвращаться. Если же не во время молитвы и помышлениями о нужных житейских потребностях, – таковое безгрешно, поскольку и святые нужные в этой жизни потребности незазорно исполняли. Ибо в каждом помысле, – сказали отцы, – если обретен будет ум в благочестивом размышлении – с Богом пребывает; от лукавых же помыслов всегда подобает отвращаться.

СТРАСТЬ же, истинно говорят, – это то, что, долгое время гнездясь в душе, как бы в нрав ее от навыка обращается; впоследствии страстью увлекается человек произвольно и сам собою, и та обуревает его постоянно страстными помыслами, от врага влагаемыми, утвердившись от сочетания и частого собеседования и обратившись в обычай от многого увлечения помыслами и мечтаниями. Это случается, когда враг часто представляет человеку какую-либо вещь, возбуждающую страсть, и разжигает в нем пристрастие к ней более, чем к чему-то другому, и тот, хочет или не хочет, побеждается тем пристрастием мысленно. Особенно же это бывает, если кто-либо прежде по нерадению многократно сочетался и собеседовал с помыслом, то есть мыслил добровольно о той вещи неподобающим образом. Это у всех или соразмерному покаянию, или будущей муке подлежит. То есть надо каяться и молиться об избавлении от таковой страсти, ибо будущей муке подлежит человек за нераскаяние, а не за борьбу. Ведь если было бы иначе, то без совершенного бесстрастия не могли бы некоторые оставления грехов получить, как говорит Петр Дамаскин.

Боримому же какою-либо страстью подобает старательно противиться ей, – сказали отцы. Скажем, например, о блудной страсти: если кто борим страстью к какому-нибудь лицу, то подобает ему всячески удаляться от того: и от собеседования, и от сопребывания, и от прикосновения к одежде его, и от обоняния. Ибо кто всего этого не остерегается, тот совершает страсть и любодействует помыслами в сердце своем, – сказали отцы, – сам в себе печь страстей распаляет, как зверя вводя лукавые помыслы.

II. О нашей брани с вышеописанным и о том, что должно побеждать всё это памятью Божией и хранением сердца, то есть молитвой и безмолвием ума, и о том, как это делать. Здесь же и о дарованиях
Определяют отцы, чтобы борьба против вышеописанного велась с силой, равной силе противника, когда боримый по своей воле или побеждает, или терпит поражение в уме своем; проще сказать, должно сопротивляться лукавым помыслам, сколько есть у нас сил. Это – причина венцов или мучений. Венцы – победившим, а муки – согрешившим и не покаявшимся в этой жизни. Согрешение, подлежащее мукам, – говорит Петр Дамаскин, – это когда доходит до дела; крепко же борющимся и не изнемогающим в сильной брани с врагом светлейшие сплетаются венцы.

Разумная и искусная брань, – говорят отцы, – состоит в том, чтобы отсекать начало пришедшего помысла, что называется прилогом, и непрестанно молиться, ибо, – сказали они, – сопротивляющийся первому, то есть прилогу помысла, разом отрезает всё последующее. Потому разумно борющийся отметает саму мать зол, то есть приступающий к уму лукавый прилог. И подобает во время молитвы подвизаться удерживать ум глухим и немым, как сказал Нил Синайский, и иметь сердце, – говорит Исихий Иерусалимский, – безмолствующим от всякого помысла, хотя бы тот и вполне благим представлялся; потому что, говорит, за бесстрастными помыслами страстные последуют, как опытом познано было, и вход первых причиной для входа вторых бывает. И поскольку сказано, что, благим помыслам последуя, лукавые входят в нас, то подобает понуждать себя молчать мыслью и в отношении помыслов, кажущихся правыми, и взирать постоянно в глубину сердечную и говорить: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя» – все; иногда же половину: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя»; и, опять изменив, говори: «Сыне Божий, помилуй мя», – что и удобнее новоначальным, как сказал Григорий Синаит. «Подобает же, – говорит, – делать перемену не часто, но – изредка». Прибавляют же ныне отцы к молитве слово: сказав «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя», тотчас говори «грешного». И это допустимо, наиболее же подходит нам, грешным. И так говори прилежно, стоя ли, или сидя, или лежа, ум в сердце затворяя и дыхание удерживая сколь возможно, чтобы не часто дышать, как говорит Симеон Новый Богослов. И Григорий Синаит сказал: «Призывай Господа Иисуса терпеливо, с желанием и ожиданием, отвращаясь от всех помыслов». А что сказали эти святые удерживать дыхание, чтобы не часто дышать, то и опыт вскоре научит, как сильно способствует это сосредоточению ума.

Дигха Никая 2
Саманняпхала сутта
Сутта о плодах отшельничества
(Перевод с пали А. Я. Сыркина)
64. Как же, великий царь, монах охраняет врата жизненных способностей? Вот, великий царь, видя глазом образ, монах не влечется к внешним признакам, не влечется к его подроб­ностям. Он действует так, чтобы сдерживать причину, благода­ря которой алчность, неудовлетворенность, греховные и нехо­рошие свойства устремляются на не сдерживающего способность зрения. Он следит за способностью зрения, в способности зре­ния он достигает воздержанности. Слыша ухом звук, он не влечется к внешним признакам, не влечется к его подробностям. Он действует так, чтобы сдерживать причину, благодаря которой алчность, неудовлетворенность, греховные и нехорошие свойства устремляются на не сдерживающего способность слуха. Он следит за способностью слуха, в способности слуха он достигает воздержанности. Обоняя носом запах, он не влечется к внешним признакам, не влечется к его подробностям. Он действует так, чтобы сдерживать причину, благодаря которой алчность, неудовлетворенность, греховные и нехорошие свойства устремляются на не сдерживающего способность обоняния. Он следит за способностью обоняния, в способности обоняния он достигает воздержанности. Чувствуя языком вкус, он не влечется к внешним признакам, не влечется к его подробностям. Он действует так, чтобы сдерживать причину, благодаря которой алчность, неудовлетворенность, греховные и нехорошие свойства устремляются на не сдерживающего способность вкуса. Он следит за способностью вкуса, в способности вкуса он достигает воздержанности. Осязая телом прикосновение, он не влечется к внешним признакам, не влечется к его подробностям. Он действует так, чтобы сдерживать причину, благодаря которой алчность, неудовлетворенность, греховные и нехорошие свойства устремляются на не сдерживающего способность осязания.
Он следит за способностью осязания, в способности осязания он достигает воздержанности. Получая разумом представление, он не влечется к внешним признакам, не влечется к его подробностям. Он действует так, чтобы сдерживать причину, благодаря которой алчность, неудовлетворенность, греховные и нехорошие свойства устремляются на не сдерживающего способность разума. Он следит за способностью разума, в способности разума он достигает воздержанности. Наделенный этой праведной воздержанностью в жизненных способностях он испытывает неуязвимое внутренне счастье. Таким, великий царь, бывает монах, охраняющий врата жизненных способностей.
75. Когда он видит себя отказавшимся от этих пяти преград, в нем рождается удовлетворенность, у удовлетворенного рождается радость, от радости в сердце успокаивается тело, успокоившиеся телом ощущает счастье, счастливый сосредоточен в мыслях. Освободившись от чувственных удовольствий, освободившись от нехороших свойств, он достигает первой ступени созерцания, - связанной с устремленным рассудком и углублен­ным рассуждением, рожденной уединенностью, дарующей радость и счастье - и пребывает в ней. Он обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело радостью и счастьем, рожденным уединенностью, и не остается во всем теле ничего, что не было бы пропитано радостью и счастьем, рожденным уединенностью.
Саббасава сутта: Все пятна загрязнений ума
МН 2
Эти зовутся пятнами [загрязнений ума], которые следует отбрасывать видением.

Сдерживание
И какие пятна [загрязнений ума], монахи, следует отбрасывать сдерживанием? Вот монах, мудро осмысливая, пребывает, сдерживая качество глаза. Тогда как пятна [различных загрязнений ума], раздражение, взбудораженность могли бы возникнуть в том, кто пребывает, не сдерживая качество глаза – в том, кто пребывает, сдерживая качество глаза, нет пятен, раздражения, взбудораженности.
Мудро осмысливая, он пребывает, сдерживая качество уха…
Мудро осмысливая, он пребывает, сдерживая качество носа…
Мудро осмысливая, он пребывает, сдерживая качество языка…
Мудро осмысливая, он пребывает, сдерживая качество тела…
Мудро осмысливая, он пребывает, сдерживая качество ума. Тогда как пятна, раздражение, взбудораженность могли бы возникнуть в том, кто пребывает, не сдерживая качество ума – в том, кто пребывает, сдерживая качество ума, нет пятен, раздражения, взбудораженности.
Тогда как пятна, раздражение, взбудораженность могли бы возникнуть в том, кто пребывает, не сдерживая [все свои] качества – в том, кто пребывает, сдерживая [все свои] качества, нет пятен, раздражения, взбудораженности.
Эти зовутся пятнами [загрязнений ума], которые следует отбрасывать сдерживанием.
Использование
И какие пятна [загрязнений ума], монахи, следует отбрасывать использованием? Вот монах, мудро осмысливая, пользуется одеянием просто для того, чтобы защититься от холода, защититься от жары, защититься от контактов с мухами, комарами, [от контактов с] солнцем, ветром и ползучими тварями; а также, чтобы скрыть интимные части [тела].
Мудро осмыслив, он употребляет пищу, собранную с подаяний, не ради развлечений, не ради упоения, не ради физической красоты и привлекательности, а просто для содержания и поддержания этого тела, чтобы устранить дискомфорт, [тем самым] поддержать ведение святой жизни, осознавая: «Так я устраню старые чувства [голода] и не создам новых чувств [от переедания]. Я буду здоровым, не буду [этим] порицаем, буду пребывать в утешении».
Мудро осмыслив, он использует жилище просто для того, чтобы защититься от холода, защититься от жары, защититься от контактов с мухами, комарами, [от контактов с] солнцем, ветром и ползучими тварями; а также, только просто для того, чтобы скрыться от непогоды и радоваться затворничеству.
Мудро осмыслив, он использует необходимые для лечения вещи только для того, чтобы защититься от возникших мучительных [телесных] чувств и поддержать своё здоровье.
Тогда как пятна [различных загрязнений ума], раздражение, взбудораженность могли бы возникнуть в том, кто не пользуется этими вещами так – в том, кто пользуется ими так, нет пятен, раздражения, взбудораженности.
Эти зовутся пятнами, которые следует отбрасывать использованием.

Терпение
И какие пятна [загрязнений ума], монахи, следует отбрасывать терпением? Вот монах, мудро осмысливая, терпит холод, жару, голод и жажду, контакты с мухами, комарами, ветром и солнцем и ползучими тварями. Он терпит грубые и неприветливые слова и возникшие телесные ощущения – болезненные, раздирающие, острые, пронзающие, неприятные, мучительные, угрожающие жизни.
Тогда как пятна [различных загрязнений ума], раздражение, взбудораженность могли бы возникнуть в том, кто не терпит этих вещей – в том, кто терпит их, нет пятен, раздражения, взбудораженности.
Эти зовутся пятнами, которые следует отбрасывать терпением.
Избегание
И какие пятна [загрязнений ума], монахи, следует отбрасывать избеганием? Вот монах, мудро осмысливая, избегает [встреч] с диким слоном, с дикой лошадью, с диким быком, с дикой собакой, со змеёй, с пнём, с колючками, с пропастью, с обрывом, с выгребной ямой, с канализацией. Мудро осмыслив, он избегает сидеть на неуместных сидениях, бродить в ненадлежащих местах, общаться с плохими друзьями, так что его мудрые товарищи по святой жизни могли бы заподозрить его в порочном поведении.
Тогда как пятна [различных загрязнений ума], раздражение, взбудораженность могли бы возникнуть в том, кто не избегает этих вещей – в том, кто избегает их, нет пятен, раздражения, взбудораженности.
Эти зовутся пятнами, которые следует отбрасывать избеганием.
Устранение
И какие пятна [загрязнений ума], монахи, следует отбрасывать устранением? Вот монах, мудро осмысливая, не терпит возникшую мысль, [вызванную] чувственным желанием. Он отбрасывает её, устраняет её, избавляется от неё, истребляет её. Мудро осмысливая, он не терпит возникшую мысль, [вызванную] недоброжелательностью… не терпит возникшую мысль, [вызванную] жестокостью… не терпит возникшие порочные, неблагие состояния [ума]. Он отбрасывает их, устраняет их, избавляется от них, истребляет их.
Тогда как пятна [различных загрязнений ума], раздражение, взбудораженность могли бы возникнуть в том, кто не устраняет этих мыслей – в том, кто устраняет их, нет пятен, раздражения, взбудораженности.
Эти зовутся пятнами, которые следует отбрасывать устранением.
Развитие
И какие пятна [загрязнений ума], монахи, следует отбрасывать развитием? Вот монах, мудро осмысливая, развивает осознанность как фактор просветления, который поддерживается отречением, бесстрастием, прекращением, созревает в оставлении. Он развивает исследование состояний… усердие… восторг… безмятежность… сосредоточение… невозмутимость как фактор просветления, который поддерживается отречением, бесстрастием, прекращением, созревает в оставлении.
Тогда как пятна [различных загрязнений ума], раздражение, взбудораженность могли бы возникнуть в том, кто не развивает эти факторы просветления, в том, кто их развивает, нет пятен, раздражения, взбудораженности.
Эти зовутся пятнами, которые следует отбрасывать развитием.
Заключение
Монахи, когда у монаха пятна [загрязнений ума], которые следует отбрасывать видением, были отброшены видением; когда пятна, которые следует отбрасывать сдерживанием, были отброшены сдерживанием; когда пятна, которые следует отбрасывать использованием, были отброшены использованием; когда пятна, которые следует отбрасывать терпением, были отброшены терпением; когда пятна, которые следует отбрасывать избеганием, были отброшены избеганием; когда пятна, которые следует отбрасывать устранением, были отброшены устранением; когда пятна, которые следует отбрасывать развитием, были отброшены развитием – то тогда он зовётся монахом, который пребывает сдержанным с помощью сдерживания всех пятен [загрязнений ума]. Он разрубил жажду, сбросил путы, и с полным проникновением в самомнение он положил конец страданиям»
Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.

(Продолжение следует ...)
Tags: лествица и лестница
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments